Ничей

Предыстория

Он вырос в детском доме, где заботы никогда не хватало на всех, а лишняя порция всегда превращалась в долг. Он научился наблюдать, прежде чем просить. Позже служил, усвоил дисциплину РХБЗ, затем работал в заводском цеху — реагенты, станки, аварийные рутины и люди, ломавшиеся все сильнее с каждой сменой. Он вел тетради о труде, культуре и способах объединения людей; годы спустя он узнал искаженную версию своих собственных старых заметок в мире, пришедшем на смену прежнему.

После Белого Молчания Лаймен держится на клубах, стаях, кухнях, холодовых цепях и Кормежке. Каждая из них кормит тебя и взамен делает своим. Он принимает помощь и уходит до того, как ему выставят счет. Он не мессия и не лидер: все, что у него есть, — это тяжелая внимательность и травма человека, которым когда-то владели. Он путает заботу с захватом, поэтому разрывает связь еще до того, как за нее потребуют цену.

Он не дерется красиво. Он использует двери, свет, пар, грязь, температуру, шум и чужие роли. Если схема тонка, он бьет по трубе. Кормежка превращает его в символ, вокруг него собираются временные люди, и некоторые уже называют себя ничьими — и это пугает его сильнее любой стаи: даже его собственная идея кормить, не присваивая, однажды начнет порождать списки, ритуалы, изгнанников и Отходы.